Прага во второй половине 19 века
Вышеград, Смихов, Голешовицы, БубенечДо 80-х лет 19 века в Праге было пять «четвертей». Нынешняя шестая, Вышеград, был еще в 1884 году независимым поселением, официально называемым королевским верхним городом Вышеград, со своим управлением, своим старостой - бургомистром. Тогда и начальники города Прага назывались бургомистрами. Постепенно стали употреблять слово приматор, особенно в газетах.От Праги Вышеград был отделен только известным потоком Ботич, русло которого было перемещено немного дальше, а в тех местах до впадения во Влтаву закрыто. Вышеград был связан с Прагой, но всем своим видом производил впечатление, что находится за мили от нее. Своими небольшими двухэтажными и большей частью одноэтажными обветшавшими домиками, под крышами, крытыми дранкой, и бедной общественной жизнью он был похож на мертвый провинциальный город.
Верх Вышеграда все еще считался «крепостью» и назывался цитаделью. Когда Влтава разливалась, после больших дождей или таяния снега весной, от чего прибрежным районам угрожало наводнение, бывало из этой цитадели стреляли из пушек, когда уровень реки поднимался на столько-то дюймов выше нормального. Когда раздавались страшные выстрелы с Вышеграда, Прага уже получала «свою воду», и первыми были жители Подскали, которые в своих жилищах на первом этаже ходили по колено в мутной желто-коричневой воде.
Странно звучит, но в минувшие времена жизнь Вышеграду придавало его кладбище. На Вышеграде хоронили выдающихся чешских людей, там бывали пышные процессии, а в день свв. Петра и Павла, в день Всех святых и на Душечки (день поминовения усопших) было паломничество к могилам всех покойных, там похороненных. Кроме этого в летние выходные и праздники по Вышеграду гуляли многочисленные отдыхающие, шли к «Зеленой лисице» (Zelena liska), где командовал трактирщик Яноушек, и это был дальний поход. Самые стойкие пражане ходили туда и зимой, на танцы, и возвращались в Прагу после полуночи, даже к утру, часто в трескучий мороз и метель. Менее требовательные довольствовались прогулкой на Панкрац. Тогда о Панкраци шутили, что там пекут гусей только с одной стороны. Тогда еще не могли угрожающе сказать: «Тебе дорога на Панкрац!», потому что до второй половины 80-х лет 19 века земская тюрьма святовацлавская еще стояла на краю Подскали, на конце нынешней Рессловой улицы. В то время у Праги было два больших предместья - Карлин и Смихов. В них возникало и набиралось сил производство, для которого в небольшой, густонаселенной и стесненной Праге не было места. В Праге кроме старого мельничного промысла почти ничего не было, заводов не было, были только мастерские кожевников, дубильщиков. В Карлине были фабрики производства растительного масла, мыла, стеариновых свечей, а на Смихове машиностроительные заводы, плавильный, производили картон, шоколад и конфеты. О наличии фабрик можно было судить по высоким дымовым трубам. Пражане знали остров Цисаржска лоука, где были ежегодные скачки, и их можно было видеть издалека, потому видеть близко стоило денег. Поэтому в дни скачек на вышеградской и подольской стороне, на крепостных стенах было много зрителей. Простой люд с завистью смотрел на счастливцев, вооруженных театральными биноклями.
Потом Цисаржска лоука превратилась в пристань для плотов, а скачки переместились в Хухле. Королевские Винограды и Жижков были еще в зародыше. В конце 60-х лет о Виноградах вообще не говорили. «Куда идете?» - «За Житные ворота». За теми Житными воротами стояло несколько малых домиков, в котором жили люди, не нашедшие за свои деньги жилья в Праге. Одним из первых домов на Виноградах был дом «У Оленя» (U Jelena) на Вршовицкой дороге. Это был ближайший дом к Праге на немалом расстоянии от Житных ворот. Тогда туда вела дорога в поле. Голешовицы и Бубны, нынешний VII квартал, были деревнями, в которых пражанину нечего было делать. Либень и Высочаны были далеко, далеко.
Во вторник после Пасхи пражский люд тянулся на Бубенеч, где отмечали народный праздник «Сламник», а на следующий день после «Сламника» Нусельская лужайка оживлялась тысячами людей, которые тут отмечали «Фидловачку». Исчезла Нусельская лужайка, застроили ее домами, покрыли улицами. И территория Бубенеча подверглось изменениям. Пражане из «лучших» слоев населения в этих празднованиях не участвовали, своих детей туда не пускали. Как не пускали и на торжества Маркеты в «Гвезде», которое к вечеру превращалось в дикий зверинец.
Бубенеч, кроме весеннего «Сламника» славился знаменитыми пирогами, который там готовил пекарь «сразу за лестницей». Об этих пирогах знала вся Прага, и разборчивые ее жители толпами ходили туда в воскресенье, чтобы откушать вкусную выпечку. Многие молодые люди ходили и потому, что эти пироги посыпала сахаром и заворачивала в белую бумагу красавица дочь пекаря. Когда создатель этих пирогов переехал на Бржевнов, о бубенечских пирогах перестали говорить. Об Бубенеча было недалеко до Цисаржского млина - Императорской мельницы. Оттуда можно было увидеть небольшие лодки, плавающие по Влтаве от парового привода. Пароходы, плавающие до Хухле, Збраслава и до Штеховиц, появились позже. На Цисаржский млин пражане ходили по воскресеньям, и там в саду ели «Бутерброд» с сыром, запивая пивом. Переправой через Влтаву до Трои гурманы отправлялись на вино и жареных карпов. Также полакомиться пражане могли и ближе, в Подоли. Там жарили разную мелкую рыбу из Влтавы. Ножом такую мелкую рыбу не чистили, а избавляли от чешуи метлой. Рыбки бросали в бадью, наливали немного воды и крутили в ней метлой, пока чешуя не всплывала наверх. Непотрошеную рыбу ополаскивали, погружали в желток, обваливали в молотых сухарях и клали на сковороду.
Тогда до Подоли, или как говорили, до Подола, было не так просто попасть. О Вышеградском туннеле и не думали. Хотели проложить дорогу вокруг скалы на вбитых в нее сваях. В Праге было много строительных проблем. Праге нужно было строить мосты через Влтаву. К Подолу до строительства туннеля было три дороги. По Вышеградской улице через Ботич и Вышеград, постоянно в гору, а из последних ворот направо по крутому склону, скользкому после дождя, вниз. Или по улице На Слупи, через ворота и через мостик над Ботичем, и снова наверх в гору, мимо известной Белки, мимо вышеградских ворот и по полевой дороге право. Третий, кратчайший путь был прямо по Влтаве. До строительства туннеля на конце Подскали под самым Вышеградом стоял незаметный домик перевозчика. 
Здесь слезали по козьей тропе вниз к Влтаве на судно перевозчика. Эта переправа была и неприятна и опасна. Бывало, из озорства какой-нибудь подросток раскачивал лодку, и приходилось успокаивать женщин, чтобы они не вставали и не перевернули лодку. Все пассажиры были благодарны, когда какой-нибудь храбрый мужчина наказывал хулигана подзатыльником. Перевозчик загружал лодку всегда больше, чем в нее разумно помещалось. Полицию звали, если суденышко перевернется.До Подола среди ясного дня с трезвыми пассажирами переправа еще справлялась. Хуже были обратные плавания, поздним вечером или ночью, не только с человеческим грузом, но и выпитым вином и пивом. Лодку оберегали целые команды ангелов-хранителей, и отделывались мелкими несчастьями или испугом. Вспомним еще о радостях Пражан в Розтоке. Тогда пражане ездили и ходили туда не любоваться аллеей цветущей черешни, а направлялись в трактир «У Птицы» (U Ptaka), который угощал своих посетителей жареными цыплятами. Розтокские цыплята были жарены на чистом масле. 1922 Ignát Herrmann |
| гл.страница | легенды | мистика | старая прага | дома, улицы | выставки | контакты |
|---|